Our website uses cookies to monitor how the site is used and help to provide you with information tailored to your individual preferences. If you continue to browse we will assume your permission to use cookies. To find out more and to learn how to change your settings visit our cookie policy.

художники

ГИБЕРТИ

«ювелир» Флорентийского Баптистерия

То, что Гиберти был неоспоримым главным действующим лицом флорентийского Ренессанса не подлежит никакому сомнению. И не только из-за оставленных нам работ огромной художественной ценности, но также, и прежде всего, благодаря его свидетельствам, выразившимся в его трактатах и мемуарах, которые помогают нам как никогда ранее скомпоновать знания о длиннейшем артистическом периоде через описанные им события, факты и судьбы коллег на век раньше, чем это потом осуществит Джорджо Вазари в своих  «Жизнеописаниях». Лоренцо Гиберти (1378-1455) был несомненно многогранной творческой личностью, родившейся в семье ювелира и прошедшей художественную подготовку в семейной мастерской, но превратившейся затем, что было весьма характерно для многих универсальных гениев Ренессанса, в скульптора, архитектора и немалозначимого автора книг об искусстве. Опыты же в области ювелирного искусства навсегда остались с ним, и ту тщательную, скрупулёзную, рассчитываемую по миллиметрам, точность выполнения, типичную для работы ювелиров, мы всегда найдём также и в его самых выдающихся шедеврах больших размеров, как, например, ворота Флоретийского Баптистерия. Индивидуальность Гиберти была, конечно же, исключительной: человек, который умел умно вести дела, быть иногда даже изворотливым. Об этом свидетельствует один эпизода в его жизни, повествующий о том, что Гиберти представил документ, в котором назвал себя сыном Чионе ди Сер Боннакорсо Сабатини, зажиточного нотариуса из Пелаго и первого мужа его матери, а не настоящего отца - ювелира Бартоло ди Микеле – что позволило ему снять с себя обвинения в хронической неуплате налогов. Первый настоящий шанс представился ему во время пребывания в Пезаро в 1401 г., в бегстве от эпидемии бубонной чумы и общественных беспорядков. Его флорентийские друзья во время этого путешествия направили ему извещение о проведении конкурса на создание Северных Ворот Флорентийского Баптистерия. Уволившись от синьоров в Пезаро, где он работал, Гиберти сразу же вернулся во Флоренцию, где принялся за создания небольшого барельефа со сценой Жертвоприношения Исаака для участия в этом конкурсе. Работал он долго и много переосмысливал. Через год, в 1402 г., по рассмотрении всех представленных проектов был выбран победитель. Комиссия состояла из тридцати экспертов из среды художников, скульпторов по золоту, серебру и мрамору. В своих Комментариях, в порыве восторженного самолюбования, Гиберти заявляет, что он выиграл конкурс по единодушному решению Комисии. Но некоторые авторитетные критики настаивают, что члены комиссии не были столь уверены, и мнения разделились почти напополам. Тем, кто наотрез отказывался работать в сотрудничестве с Гиберти был Брунеллески, по причине большой разницы творческих стилей. Также об этом эпизоде известно, что Гиберти пытался использовать многочисленные обходные пути, чтобы увидеть заранее работы конкурентов, и прикладывал неимоверные усилия, спрашивая советов относительно возможного стиля и техники своей будущей работы и изучая вкусы членов жюри. Единственный неоспоримый факт, что в этом соревновании с множеством конкурентов в конце концов в финал вышли на равных Лоренцо Гиберти и Филиппо Брунеллески, и определилась поворотный пункт в истории искусства между уходящей готической традицией и наступающим Ренессансом. За двадцать лет, наряду с усердной и кропотливой работой над Северными Вратами, Гиберти посвятил себя и другим видам творчества. Используя технику литья по выплавляемым моделям, выполнил две статуи из бронзы для церкви Ор Сан Микеле – фигуры святых Сан Джованни Баттиста и Сан Маттео. Мастерство выдающегося ювелира и его многогранность нашли своё выражение также в изготовлении, с использованием деталей из золота, папских митр для Мартино V и Еудженио IV. Он был также архитектором, принимавшим участие в работах в кафедральном соборе Дуомо, но в этом случае, перед лицом структурных проблематик купола, был вынужден сделать шаг назад в пользу Брунеллески. Несмотря на это, Гиберти, теперь уже плотно внедрившийся в строительный коллектив и прекрасно принятый рабочими Опера дель Дуомо, по свидетельству Вазари, был приставлен без определённой цели к Брунеллески и, что невероятно, получал такую же по размеру зарплату, хотя Брунеллески был единственным начальником проекта купола. Но именно благодаря вторым вратам Баптистерия –Восточным - утверждается в необсуждаемой и необратимой манере бессмертная слава Гиберти. Врата были заказаны городскими властями непосредственно непревзойдённому маэстро, по зрелому размышлению и без особых предубеждений в 1425 г., а установлены во всей своей сияющей красоте на целых 27 лет позже прямо напротив Собора. В этой связи были демонтированы предыдущие гибертианские Врата – Северные, столь же красивые, но несколько поблекшие. Здесь как и ранее Гиберти продемонстрировал свой бунтарский художественный потенциал, применив, в отличие от вёрстки Северных Врат, революционное новшество структурной организации пространства. Он отказался от восхитительной, хотя и небольшой, многодольчатой готической рамы в пользу рамы альбертианской, широкой и прямоугольной, что позволило ему ввести в одну сцену различные связанные между собой эпизоды и многочисленные фигуры. Леон Баттиста Алберти, отец перспективы, действительно нашёл магическим образом представленными свои правила в барельефах Восточных Врат Гиберти. Почему они сегодня называются Райскими Вратами - это известно; но не только высказывание Микеланджело определило успех этого шедевра, а, прежде всего, преданность и страсть, которые их создатель выразил следующим образом: “Вёл эту работу с огромным усердием и с огромной любовью”.